Задостав для русской словесности

В наше время, когда русский язык замусорен, как городской парк культуры, переиздание «Писмовника» Николая Гавриловича Курганова (1725 или 1726 — 1790 или 1796), воспринимается как «крик души». «Восприятие иностранных слов, а особливо без нужды, есть не обогащение, но порча языка!» – пишет Николай Курганов в предисловии к своему сборнику «Писмовник или Русский словотолк», изданному в Петербурге в 1869 году и переизданному в наше время. И дальше Курганов пишет, что многие привыкли «употреблять иноземные слова в разговорах, и, не смысля их силы и значенья, говорят ни мало не к стате. В здешнем словаре довольно число оных изъяснено ради незнающих иных языков, а не для того, чтобы их все употреблять, но доказать, что они чужие и что многие из них напрасно введены в русский язык, преизобильный своими словами». "Письмовник" стал настольной книгой многих поколений русских людей на протяжении четырех царствований - от Екатерины до Николая Первого. С 1769 до 1837 года при объеме в 800 страниц он издавался 11 раз (!).

Более 2100 иностранных слов содержит «речник» Курганова.

Почему мы так говорим?

Всё трын-трава

Таинственная «трын-трава» — это вовсе не какое-нибудь растительное снадобье, которое пьют, чтобы не волноваться. Сначала она называлась «тын-трава», а тын — это забор. Получалась «трава подзаборная», то есть никому не нужный, всем безразличный сорняк.

Допустимая кривизна бананов и огурцов:))

Британский Высокий суд отверг правило ЕС о кривизне бананов

Согласно решению суда, многие стандарты ЕС на пищевые продукты не имеют силы в Англии и Уэльсе

Ранее Asda призывала ЕС отменить стандарты на огурцы

 

Британский Высокий суд постановил, что стандарты Европейского союза, определяющие допустимую кривизну бананов и огурцов, поступающих в продажу, не имеют силы на территории Англии и Уэльса.

Как слово «блядь» стало нецензурным?

Апологет старой веры — протопоп Аввакум — ничтоже сумняшеся называл сторонников патриарха Никона «блядиными детьми».

Это «нехорошее» слово за последнее время уже фактически легализовалось и в прессе, и в литературе, хотя мне до сих пор как-то неловко набирать его без стыдливого многоточия. Однако в контексте данной статьи ставить точки бессмысленно, и вы сейчас в этом убедитесь.